ВСЕЛЕННАЯ, РАЗМЕРОМ С ГНЕЗДО  

Кто спасет нас от самих себя в эпоху “консумеризма”, если не мы сами? Кто напомнит нам, что изумляться можно, не только глядя на экран телевизора, но и выходя из дома, города, страны? О том, что мир огромен и разнообразен, и кроме международных “пяти звезд”, абсолютно одинаковых в любой стране, в нем существуют и другого рода отели, гостиницы от слова “гость”...

Новость о том, что ночевать на Сицилии придется в Atelier sul Mare не вызвала у меня особого энтузиазма. Продрогшая и полусонная я равнодушно смотрела на странной формы ключ, оклеенные газетными страницами стены и потолок, золотистые камни, лежащие вдоль стены. У меня даже не было сил читать многословные надписи в стихах на стенах лифта.

Я долго шла по извилистым коридорам, натыкаясь на неожиданные двери разных цветов и форм. Одна из дверей была объемной и углом торчала из стены, другую, темно-синюю, я открыла ключом.

Большую часть комнаты занимало “гнездо”. Обойдя “монумент”, окруженный неровной стеной из толстой цементной скорлупы я, нахохлившись, присела на краешек, обращая внимание на плавную неровность овального матраца с приподнятыми краями и белое покрывало с условными перьями. “Это кровать”, - решила я, поскольку больше лечь было не на что. Комната была почти пустой. Только условный столик с табуреткой, и гардеробная – выемка в стене с тремя вешалками на крюках. Желтый латунный пол из металла. Стены белые. Стеклянные двери скрывали балконную дверь.

Лежа в гнезде под двумя одеялами я смотрела на потолок под звуки невидимых во тьме волн. Влажное дыхание моря чувствовалось и на третьем этаже. Из-за разновысоких стен казалось, что я одна во вселенной. Вселенная же сжалась до размеров гнезда.  

Утро преподнесло сюрприз в виде ванной комнаты. Дверь в нее была стеклянной и, соответственно, прозрачной. Вода лилась сверху из огромной лоханки с дырками, похожей на кормушку для птиц. Угловатое зеркало повторяло форму разбитой скорлупы.

В этой гостинице не было многоканальных телевизоров, кондиционеров, джакузи и торчащих из стены фенов для волос. В комнатах царил абсолютный минимум мебели. Здесь не было и традиционного гостиничного бара. Напитки подавали в подвале, судя по всему, прежде выполнявшем функции гаража. Бар соседствовал с гончарным кругом и столом, заставленным красками. На стенах висели самые разные тарелки – в основном, с абстрактными мотивами. На нескольких я признала кошек, где-то мелькнул женский силуэт в чувственной позе, еще одна напоминала наскальные рисунки, в центре другой распухло яркое цветное пятно толстого слоя эмали. На первом этаже не было шикарных бутиков. Вместо этого на полу лежали крупные круглые валуны, а стены были оклеены вырезками из газет с рассказами об отеле-музее Atelier sul mare.

Всего в гостинице 40 комнат. Они делятся на “стандартные” и артистические”. Последних – только 14, но их постепенно становится больше. Некоторые из них ремонтируются перед приходом лета, а остальные можно посмотреть.

В комнате “земли и огня” пол, стены и потолок собраны из коричневых выгнуто-вогнутых кафельных плиток неправильной формы. В огромном - во всю стену - двойном окне, створки открываются как старинный фолиант. Кровать напротив окна кажется висящей в воздухе. В углу стальной стул, гипертрофированная спинка которого, причудливо изгибаясь, убегает в бесконечность. За приоткрытым фолиантом – меняющийся и неподвижный морской пейзаж со скалой.

В комнате “отрицания моря” стены из старинных деревянных дверей, кажущихся абсолютно одинаковыми. Оказавшись внутри, можно довольно долго дергать их одну за другой, пытаясь понять, как выбраться наружу, и последовательно натыкаясь на двери в ванную комнату, на балкон, в никуда... Кровать снабжена колесиками и ставится в любом месте комнаты под любым углом. Эта была единственная комната с телевизором. Вернее шестью телевизорами, бесконечно показывающими один и тот же фильм – морской прибой. Настоящее море – за дверью, ведущей на балкон, но ее еще надо найти...

Интересна комната “мечтаний и знаков”, где покрывало кровати, одна стена и потолок образуют длинный свиток, покрытый малопонятными значками образцов письменности: от древнейших наскальных рисунков до компьютерных нолей и единиц и неясных знаков будущего. Красным и черным по белому.

Ванная – просто шедевр. Поворачиваешь кривой кран и из “умывальника” с обломка скалы водопадом стекает вода, слив с нее – другой водопад – переправляет воду в душевую. Душ – еще один водопад. Стены покрыты сценами первобытной охоты.

Другая необычная комната называется “Тринакрия” (древний символ Сицилии, повторяющий треугольную форму острова). Объемная треугольная дверь с выступающим углом при толчке уходит внутрь, открывая проход. Кривой красный треугольник пересекает комнату в самом неожиданном месте. Огромный треугольник кровати. Отбрасываемая красным треугольником тень образует в центре кровати пылающий вулкан Этна. Все цвета стен потолка и деталей вызывают ассоциации с вулканом: красный – раскаленная лава, серый – остывающая, черный – застывшая. Ключ к треугольной двери – еще один треугольник, поворачивающийся со скрипом в треугольной замочной скважине.

В комнате с черными круглыми стенами - “башне Сигизмунда” - круглая белая кровать диаметром в три метра занимает почти все свободное пространство. Потолок раздвигается в квадрат, открывая звезды, и по их движению понимаешь, что кровать медленно вращается вокруг собственной оси. Глядя на ночное небо из глубины темницы, чувствуешь себя “морем, созерцающим звезды”.

Комната пророка призвана отдать дань уважения выдающемуся итальянскому поэту, режиссеру, прозаику, драматургу и теоретику - Пьеру Паоло Пазолини, можно, пожалуй, назвать самой необычной комнатой музея, переполненной намеками, подтекстами и скрытыми смыслами, большинство из которых ускользает от неподготовленного восприятия.

Ведущая в комнату дверь открывается, падая вперед при толчке. Длинный темный коридор ведет в крошечную прихожую с зеркалами, где видишь себя со всех сторон. Неровный, как в пещере, вход в коричневое довольно мрачное помещение с одной единственной надписью на арабском языке вдоль стены, цитатой из поэмы Пазолини “Моему народу”. Тот, кто видел фильм режиссера “Цветок тысячи и одной ночи”, не удивится интерьеру йеменской глинобитной постройки. Тусклый свет сочится сквозь узкие прорези в стенах. Комната подавляет. И вдруг – откровение огромного на всю стену окна, за которым море и скала, напоминание о Пазолини - режиссере.

Ванная комната вызывает ассоциации с автомобильной мойкой. Куски металлических трубок с пробитыми в них отверстиями, сквозь которые сочится или брызгает вода. На потолке ванной – огромная турбина-вентилятор, чтобы можно было не только обмыть тело водой, но и душу – свежим воздухом.

Все это кажется удивительным, если не знаешь истории смерти Паоло Пазолини. Убийца, переехав поэта на машине, повез автомобиль в мойку, смывать пролитую кровь.

Еще была “стандартная”, не “артистическая” комната с... деревом, растущим в изголовье кровати.

После хождения по извилистым коридорам и осмотра комнат, мое личное восприятие реальности – “Я в гостинице на острове Сицилия” – поплыло как мягкие часы Сальвадора Дали. Это была не гостиница, и даже не музей. Это было “Место”. Место, откуда мне не хотелось уходить. Место, вызывающее целую гамму эмоций, позабытых и неожиданных, неясных или отчетливых, трудноописуемых и желанных.

Оказалось, у этого места была целая история, связанная с именем Антонио Прести, владельца компании, производящей цемент и бетон. Именно он придумал концепцию и руководил созданием единственной в мире гостиницы-музея современного искусства. При этом Прести исходил из соображения о том, что просто посещения музея, где человек в лучшем случае по полминуты останавливается перед каждой картиной, и, дойдя до конца, уже с трудом помнит то, что он вроде бы видел, для понимания и восприятия современного искусства недостаточно. А вот если попробовать произведение искусства “на вкус”, пожить в нем, увидеть изнутри, обнюхать и “общупать”, то эффект будет намного более сильным. Мысль была освежающе необычной. 

“Эксцентричный меценат позитивной направленности”, как его называют в прессе, большой поклонник искусства вообще, и современного искусства в частности, сам, кстати, обладатель обширной коллекции, Антонио Прести уже много лет выступает с серией инициатив, которые им самим и его многочисленными помощниками последовательно претворяются в жизнь. Они не боятся обвинений в “утопичности”, следуя определению “утопии” по Прести: “Утопия – это не то, что невозможно воплотить в жизнь, а то, осуществлению чего препятствует существующая система.”

Разносторонне образованный человек и патриот своего острова, Антонио Прести не стремится таким образом заработать, скорее, наоборот, целенаправленно вкладывает и отдает, не требуя ничего взамен. Просто он считает, что: “Красота, искусство и культура являются предметами первой необходимости, они должны быть всегда обращены к аудитории и ее нуждам, они должны быть наполнены глубоким нравственным смыслом и, таким образом, могут активно способствовать изменению реальной жизни”.

Все началось в 1983 году, когда после смерти отца, он бросил учебу в университете, и вернулся домой, чтобы продолжить его дело. Возможно, именно размышления о жизни и смерти, главном и второстепенном, вылились в идею “музея под открытым небом” - Fiumara d’Arte, расположенного вдоль реки Фьюмара, на сицилийском диалекте Шумара. “Я нашел свое равновесие, свое спокойствие, только в проекте Фьюмара. Если я не закончу эту работу, тот, кто придет после меня, сделает это,” – сказал Прести.

Если ехать от моря по извилистой дороге вдоль реки, то неожиданно из-за поворота появится абстрактная черно-белая скульптура, отдаленно напоминающая сложенные ладони. Это творение Пьетро Консагра называется “Материи здесь могло и не существовать” и посвящено памяти отца Антонио Прести – Анджело Прести. За ним следует “Кривая за плечами времени” Паоло Скъявокампо, дающая возможность коснуться кончика стрелы времени, устремленной по невообразимой синусоиде из прошлого в будущее. Петляя, дорога приводит к “Лабиринту Ариадны” с розовыми воротами, через которые “рождаешься” во второй раз, покидая раковину лабиринта, а затем, минуя другие монументальные творения, выводит тебя к “Окну в бесконечность”, пригодному для спокойного созерцания заката над морем.

Среди экспонатов музея под открытым небом - “Комната золотой лодки” японского скульптора Нагасавы. Грот с перевернутой золотой лодкой, крепящейся к потолку, находится под землей и запечатан. Впрочем, такой комната и была задумана с самого начала. Нагасава полагает, что даже не знающий о том, что у него под ногами, человек, находящийся в этом месте, должен что-то почувствовать.

Я знала про золотую лодку, и потому не могу подтвердить правоту Нагасавы, но, наверное, это и не важно. Главное, что Фьюмара живет своей жизнью под небом Сицилии.

Конечно же, я не бросила все и не осталась в Кастель Ди Туза. Я честно вернулась в асфальтовые джунгли и по-прежнему веду “нормальную жизнь”. Да и вообще, чего не померещится влюбленной в море женщине в предрассветный час. Но все-таки я знаю, куда ехать за вдохновением и где прятаться от “прозы жизни” – в функционирующей утопии Антонио Прести.

Алена Андреева

articolo disponibile in lingua italiana, traduzione a cura di Rossella Morini.